ashpi (ashpi) wrote,
ashpi
ashpi

Categories:

О предательстве, милосердии и прощении. Иуда и Петр - в чем разница?

Это не совсем к теме сегодняшнего начала "инквизиционного" процесса над девушками-"ведьмами" из Pussy Riot, хотя отношение имеет.

Мало люди стали думать сейчас о том, что хорошо, а что плохо, что высоко, а что низко. Ради выгоды и удобства многие на все готовы, не так ли? Некоторые на все готовы даже ради саморекламы.

А  с другой стороны - вот это раздувание сверху  "священной войны путинистов против пуссинистов" - ну не спекуляция ли это на мракобесии? Где тут христианское милосердие, где прощение? Нынешние привластные деятели типа чаплиных-гундяевых дают совсем другие примеры.

Мощный нравственный заряд был в первоначальном христианстве, но его потом обмирщенные и обогатившиеся при власти клирики просто предали.

Кстати, о предательстве и прощении. В Новом Завете есть два апостола-предателя, Иуда и Петр. Но судьбы у них очень разные.

Иуда сдал за 30 сребряников Иисуса тогдашней "партии власти" (его поцелуй был сигналом для "задержания лидера несогласных"). Потом он вдруг осознал тяжесть и несправедливость содеянного, бросил назад полученные деньги, "пошел и удавился". Тем не менее, он так и остался в веках символом предательства.

А Петр, когда Иисус был арестован, просто испугался, когда в нем заподозрили "сообщника". Перед лицом тогдашних "силовиков" он трижды публично отрекся, сказав: "Я его не знаю!". Но потом, преодолев  колебания, он стал самоотверженно служить распространению нового учения.

(На фото: Троекратное отречение Петра (левая часть); Греция; XVI в.; местонахождение: Афон, монастырь Дионисиат).

Закончилась его жизнь тоже трагически. Согласно легенде, Петра распяли в Риме после пожара 64 года, когда Нерон обвинил в поджоге города христиан. Согласно этой легенде, Петр попросил лишь, чтобы его распяли не как Христа, а "менее почетно", вниз головой. Христос, согласно НЗ, завещал именно Петру "ключи от царствия небесного"...

Два предателя-апостола, "два мира..." В чем же между ними принципиальная разница? 

Вот попалось на эту тему интервью одного украинского священника, которое стоит выборочно процитировать:

Предательство — это когда кто-то обманывает доверие другого человека, относясь к нему, как к средству, а не цели



Предательство... От этого слова холодеет в груди. Сразу вспоминается предательство Иуды, а потом ещё много других: исторических и личных. Наверное, мало кому повезло вообще не иметь личного опыта в этом вопросе. Большинство из нас либо сами предавали, пусть ненароком, случайно, по стечению обстоятельств, либо ощущали боль от предательства ближних, окружающих — тех, от кого зависела если не жизнь, то бытование.

Трудно оказаться в роли преданного, ещё труднее — в роли предателя. Но, порой, мы даже не отдаём себе отчёта в том, что это уже случилось...

О предательстве мы беседуем со священником ФЕОДОРОМ ЛЮДОГОВСКИМ, преподавателем и клириком МДАиС.

— Давайте попробуем определить, что такое предательство. 

— Я бы сказал так: предательство происходит тогда, когда кто-то обманывает доверие другого человека, относясь к нему, вопреки категорическому императиву Канта, не как к цели, а как к средству.
(...)— Предательство Петра и предательство Иуды — в чем разница?
— Разница, во-первых, в причинах. Мы не знаем всех мотивов и мыслей Иуды, но очевидно, что деньги сыграли здесь существенную роль. Поступок Иуды был обдуман, спланирован и успешно осуществлён. Отречение же Петра имело причиной страх — в общем-то, извинительное чувство. С его стороны это было спонтанной реакцией на опасность. Осознав свой проступок, своё предательство, Пётр со свойственной ему эмоциональностью и порывистостью тут же раскаялся в нем. Во-вторых, есть разница в дальнейшем поведении. Иуда, видя, какой оборот приняло дело (возможно, для него это было неожиданностью), «раскаявшись», как говорит Писание, вернул деньги первосвященникам и старейшинам со словами: «Согрешил я, предав кровь невинную». Он осознал свой грех, но ему, судя по всему, даже не пришло в голову попросить прощения у Учителя. И, скорее всего, причиной тому был не страх ареста, пыток и казни (как это было с Петром): муки совести, которые он претерпевал, были значительно сильнее тех мучений, которые могли причинить ему палачи. Нет, он просто решил: «Такое не прощают». Конечный итог нам известен: Иуда покончил с собой.
Пётр, напротив, как будто не проявляет никаких внешних признаков раскаяния, кроме горьких рыданий — но дорого ли они стоят? Он не пытается более следовать за Иисусом; он, как и прочие ученики (кроме Иоанна), побоялся подойти ко кресту. Не он снимает с креста тело Учителя; не ему приходит в голову мысль помазать тело благовониями. Но он остаётся вместе с другими учениками, с общиной, главой которой до недавнего времени был Иисус. В сердце Петра есть скорбь, есть стыд, но нет отчаяния. Он помнит, хотя и не постигает, слова Учителя о воскресении. Он не теряет надежды на прощение. И он получает желаемое: его, уже и не ученика вовсе (ангел, явившийся мироносицам, говорит: «Идите, скажите ученикам Его и Петру...»), Иисус сам спрашивает... — о чем? О причинах предательства? О гарантиях того, что подобное не повторится впредь? Нет — о любви. «Симон, сын Ионы, любишь ли ты Меня?». И ответ у Петра может быть только один: «Да, Господи, Ты знаешь, что я люблю Тебя».
(...) — А что сложнее: простить другого или простить себя? На чем основано прощение в том и другом случае?
— Что сложнее — не знаю, ситуации могут быть очень разными. А на чем основано прощение... Тут надо сперва понять, что значит простить. Может быть, разобраться в этом будет легче, если мы посмотрим вот с какой стороны. Каждый христианин совершает те или иные грехи. Он приходит на исповедь в надежде на прощения Богом этих грехов. Что значит, что Господь простил грех? Это значит, как мне представляется, что Господь относится к нам так, как если бы этого греха не было вовсе. Можно сказать даже так: Своим прощением Бог изменяет прошлое. Вот стоят Иван или Марья, очищенные от грехов в таинстве покаяния. Ведь нет на них греха? Нет. Ну так и не было ничего! И не морочьте голову. Вот так же, думается, и мы должны относиться к обидчикам и к себе. После каждого греха, после каждой обиды, после предательства даже — вновь и вновь, вопреки очевидности, вопреки логике, — верить человеку, вновь и вновь строить с ним отношения с чистого листа, вновь и вновь изменять прошлое. Не было греха! Не было предательства! Ничего не было. Вот он, мой ближний, предстоящий Богу. Вот я грешный, я — и мой Спаситель. Он пришёл, чтобы спасти меня и его — и, я уверен, Он спасёт нас. Трудно выработать в себе такое отношение к человеку? Не то что трудно — невозможно. Но невозможное человекам возможно Богу.
— Когда-то где-то мне довелось прочесть утверждение, что простить можно только того, кто просит прощения, кто осознаёт свою вину и раскаивается. А как вы думаете, если человек причинил страдания и вред, но не раскаивается, не извиняется, можем ли мы его простить? В чем разница между двумя видами прощения: кающегося и нераскаянного человека?
— Разница существенная. Дело в том, что Господь настаивает на активном выяснении отношений, а не на молчаливом всепрощении. «Если, — говорит Он, — согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрёл ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собою ещё одного или двух, дабы устами двух или трёх свидетелей подтвердилось всякое слово; если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь» (Мф. 18:15—17). Т. е. упорство в грехе, гордость, нежелание признать свой проступок — всё это ведёт к разрыву отношений. Человек с милостивым сердцем, конечно, даже и в таких условиях может простить своего обидчика — но последнему, скорее всего, это не принесёт никакой пользы, а лишь подаст повод для озлобления.
(...) — И в заключение: можно ли сказать, что в наши дни представления о предательстве изменились по сравнению с предыдущими эпохами?
— Не совсем так. Я бы сказал, что изменилось восприятие поступков, которые раньше однозначно бы воспринимались как предательство. Если вернуться к началу нашего разговора, то мы определили предательство как обман, надругательство над чьим-либо доверием. Так вот: сейчас, как кажется, люди меньше склонны верить друг другу, раскрываться навстречу друг другу. Муж ушёл от жены — ну что же, их брак исчерпал себя. (И, что характерно, так думают не только «третьи лица», но и сами супруги.) Человек перешёл на другую работу — ну что же, каждому необходим карьерный рост, прибавка в зарплате и проч. И уже исчезает отношение к работе как к общему делу, как к служению. Мать отказалась от ребёнка в роддоме — ну что же, зато родила, не сделала аборт; это, в конце концов, её право. И так далее. Т. е. существенным образом изменились представления о некоторых типах человеческих отношений. Налицо желание максимально освободить себя и других от ответственности: «так сложилось; это его право; лучше так, чем по-другому».
— А надо ли стараться вернуться назад, к более острым и более ответственным человеческим отношениям?
— Думаю, что да, хотя и не во всем это возможно и желательно. Выше я привёл пример с работой — он, наверное, создаёт диссонанс рядом с двумя другими, куда более трагическими. И в самом деле, отношение к работе сильно зависит от типа общества, от взаимоотношений людей. Для японца фирма, корпорация — это (говорят) как семья. А для американца — only business. И здесь вряд ли имеет смысл что-то менять. Но именно в межличностных отношениях — да, конечно (...)

Беседовала Светлана Коппел-Ковтун


Конец цитаты.
Можно, конечно, в чем-то не согласиться. Но задуматься, наверное, стоит?


Tags: межэтнические отношения и религия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →