ashpi (ashpi) wrote,
ashpi
ashpi

Category:

Какие-то не такие. Стереотипы восприятия европейцев в России

В продолжение вчерашней темы про стереотип "американского шпиона" переходим к европейцам. Картинка публикаторами подобрана специфическая - ну что ж, пусть будет про "европейских понаехавших". Хотя речь в тексте идет в основном про более укорененные стереотипы - начиная с тех времен, когда русских как этноса еще не было, а стереотипы про них уже были:)

Какие-то не такие. Профессор Юрий Чернышов изучил наши стереотипы восприятия европейцев

На международной конференции в Калининграде профессор Алтайского университета, доктор исторических наук Юрий Чернышов прочел свой доклад "Взаимоотношения России с европейскими странами и стереотипы восприятия европейцев в России". Его работа – попытка "бросить широкий взгляд на эту проблему" с учетом имеющихся наработок в российской науке.



Что мы думаем о европейцах и почему? Фото: neobychnye-zaprosy.ru.

– Первый стереотип вы обнаружите сразу же, как только наберете в Гугле "стереотипы о европейцах" и получите огромное количество текстов на тему... "стереотипы европейцев о русских", – говорит Юрий Георгиевич. – То есть у нас сложился стереотип, что европейцы думают о нас стереотипно. Мы хорошо знаем, что у них есть про нас вот такие односторонние представления: балалайка, медведи, матрешки, водка, зима; но при этом считаем, что мы-то о них думаем то, чего они заслуживают. На самом деле очень давние стереотипы есть и у нас, и их надо серьезно изучать.

– Расскажите, пожалуйста, о них.

– Если учесть материалы исторических источников, можно увидеть, от каких факторов зависело наше положительное или отрицательное отношение к европейцам, и получить картину из пяти основных периодов в истории России.

Самый ранний – от Киевской Руси до Ивана Грозного. Это был период осознания в большей степени родства, чем чужеродности наших культур. Киевская Русь и Новгород были частью европейского мира, развивались в тех же направлениях, теми же темпами, что и Европа, а отчасти и опережали ее. Раскола христианства до середины XI века еще не было, и главное, что определяло отношение к Европе в этот период, – общая религия, исламский мир проводил активную экспансию, христианский мир пытался объединиться, сталкиваясь с этой угрозой. Тем не менее не все делали выбор в пользу единства. Скажем, Александр Невский, которого у нас принято считать героем, предпочел служить монголо-татарам и истреблять сограждан, чтобы сохранить свою власть, а христианский Запад стал для него врагом.

Такой исторический выбор, конечно, повлиял на нашу последующую судьбу. С приходом монголо-татар контакты с Европой оборвались, страна была отброшена на несколько веков назад, а главное – это сильно повлияло на генофонд. До прихода монголо-татар русские были все-таки европейцами и по взглядам, и по поведению, а потом произошло серьезное смешение с Азией – оно проявилось и в поведении "подданных", и в их внешнем виде.

– "С раскосыми и жадными глазами"?

– Да. Но этот синтез стал основой для нашей последующей "евразийской миссии". Мы становимся не Европой и не Азией, и надо констатировать, что здесь уже проявляется наш "особый путь", отдельный от Европы. Московское царство вырастает на основе прежней Золотой Орды – прибирает к рукам наследство, которое было у монголо-татар; перехватывает власть и наследует многие, по сути, азиатские политические традиции. С этого момента Евразия, объединенная Россией, и Европа смотрят друг на друга как на "значимого Другого": с одной стороны, они узнают друг в друге общие черты, но с другой чувствуют, что их что-то отличает.

Еще одна проблема, которая проходит через всю историю отношений, – это проблема догоняющей модернизации. Мы объективно отстали от Европы и технически, и культурно, а догоняли рывками за счет перенапряжения сил. Людей гнали в счастье кнутами еще при Иване Грозном и при Петре. Казенно-бюрократическое отношение к людям, как к материалу, который можно бросать в топку, чтобы быстрее доехать, идет еще оттуда. И, конечно, геополитические конфликты с европейскими странами подогревали негативные стереотипы.

– А что было потом?

– От Ивана Грозного до Петра отношение к европейцам было преимущественно негативное. Впервые появляется кичливость: мы особые, мы выше, мы храним традиции монархии и настоящего христианства, а они какие-то развращенные, еретики, вольнодумцы и так далее. С другой стороны, прослеживается и восхищение перед достижениями европейской культуры и технического прогресса.

При Петре в попытке "догнать и перегнать" происходит поворот в проевропейскую сторону, и Россия остается проевропейской до конца Империи, хотя были, конечно, исключения – война с Наполеоном, Крымская война и так далее. Но получилось так, что европеизировалась в основном лишь часть элиты, и она, увы, не справилась с задачей модернизации всего государства. Политический режим оказался таким застойным, авторитарным и нереформируемым, что его ждала участь свержения.

Советский период был скорее антиевропейским. Интересно, как в это время меняется идеология: в период от Петра до Ленина россияне оценивали европейцев более положительно, но была и самость, гордость: мы – особая империя, Третий Рим. Революция, казалось бы, смела все эти идеологические подпорки, но вместо Третьего Рима появляется Третий интернационал. Мы опять носимся с идеей, что мы самые передовые, что мы должны всех освободить от "буржуев". Получается, что идеологическое оформление не так уж важно: в обществе все равно сохраняется подсознательное ощущение, что мы особые, а они "какие-то не такие".

С 1991 года и до сегодняшнего дня Россия идет в основном прозападным курсом. Хочется, конечно, разделить этот период на два: "при Ельцине" и "после Ельцина". Но при Путине, по сути, курс остается таким же, хотя антизападная риторика используется все чаще. Представители нынешней элиты все равно посылают своих детей учиться в Кембридж, все равно откладывают деньги на Кипре и покупают себе особняки на Майамщине. Нынешняя элита сильно зависит от Европы, США и Китая. Ее декларируемый "патриотизм" на поверку часто оказывается "киприотизмом".

– А на кого тогда рассчитана антизападная риторика?

– Эта риторика для низов. Простой человек мыслит упрощенными схемами, а этнические стереотипы закладываются в раннем детстве, где-то в возрасте трех – восьми лет. Если человек вырастает, допустим, с убеждением, что китайцы делают одни подделки, то даже если он познакомится с добросовестным китайцем и они станут друзьями, то все равно этот хороший китаец будет исключением, а стереотип останется. То же и в отношении европейцев, с которыми пропаганда у нас традиционно ассоциировала злонамеренных шпионов и "иностранных агентов". К сожалению, есть политики, которые сознательно подпитывают ксенофобию и строят на "образе врага" свою популярность.

– Симметричны ли антиевропеизм и антироссийскость? У нас раздраженная зависть, а у них?

– У них опасения. За последние три века Россия несколько раз наносила по Европе ощутимые удары, начиная с разгрома Наполеона, когда русские дошли до Парижа, и кончая походом на Берлин и разгромом Гитлера. Европа не могла не замечать "русского медведя". Кстати, этот опасный медведь уже три века появляется на картинках европейских журналов.

Самое интересное то, что "стереотипы о русских" сложились в Европе еще до появления самих русских. Уже древние греки воспринимали скифов, сарматов и другие народы, жившие на территории современных России и Украины, примерно так: на этой территории очень снежно и холодно, там живут дикари, которые не любят чужестранцев, но любят много выпить. Одновременно были и положительные стереотипы – они непобедимы, сохраняют общность имуществ и любят справедливость. То есть русских еще не было, а основные стереотипы уже были.

Это стереотипы места – получается, сама среда порождает такой образ жизни, который для средиземноморцев, конечно, выглядел дико. Наши шубы, наши снега, наше постоянное выживание, наша общинность... Когда люди полностью заняты выживанием, философией и театром заниматься им особенно некогда.

– К какому выводу вы пришли в своей работе?

– Если представить эти пять периодов схематично, то получится такая синусоида: сначала преобладало положительное отношение к Европе, затем негативное, затем опять положительное и снова негативное, а сейчас мы на стадии скорее положительного отношения, но переходящего к более негативному. Объективно это нередко соотносится с периодами оттепели и реакции, и не случайно многие политологи-эксперты считают, что сейчас у нас наступают "заморозки".

– А мы можем сойти с этого особого синусоидального пути и уже зажить наконец, как все в Европе?

– Думаю, в полной степени нет. Страна у нас действительно особая – нет другого такого государства, где бы жило столько разных народов и в таких суровых условиях. Но и колебания в этой синусоиде будут все-таки уже другими – более частыми и не такими значительными. Тотально манипулировать обществом, как в первой половине ХХ века, уже не получится: это тогда можно было закрыть границы, захватить все информационные каналы и вбивать в массовое сознание стереотипный образ врага. А сейчас у людей есть горизонтальные связи, они более информированы. Объективные тенденции к развитию понимания и сотрудничества будут брать свое, и я думаю, что положительное отношение постепенно все-таки станет преобладающим.



Что мы думаем о европейцах и почему

– Негативное, настороженное отношение к Европе во многом вызвано тем, что мы более патриархальны в своем развитии и у нас еще остались те устои и ценности, которые там воспринимаются как устаревшие. Мы нередко считаем, что Европа развращенная, бездуховная, нам неприятно то, что называют "миром чистогана": расчетливый прагматизм, брачные контракты… Но и поучиться у европейцев тоже есть чему – например, свободолюбию и гражданственности.

– Где-то с XVI века приходит осознание, что европейцы разные и заслуживают разного отношения. Скажем, итальянцы – "артистичные", французы – "любвеобильные". Англичане до сих пор, с одной стороны, вызывают уважение своей высокой культурой, а с другой – порождают неприятие "чопорностью и снобизмом". Хотя "педантичных" немцев тоже подозревают в высокомерии, но англичане в этом считаются непревзойденными.

– Про немцев в ходе длительного общения у нас накопились два огромных сундука стереотипов: позитивных и негативных. Сейчас преобладают позитивные: мы считаем немцев аккуратными, законопослушными, любящими порядок, образованными. Немцы удобны, когда нам хочется покритиковать самих себя. При этом мы опять исходим из стереотипов: если они аккуратные, то у нас все "на авось", если они практичные, то мы, наоборот, наивно-мечтательные, если они трудолюбивые, то мы ленивые, и так далее. Но, с другой стороны, "что русскому хорошо, то немцу смерть". И в этом тоже проявляется наша "широкая душа", наша выносливая евразийская особость.

Автор: Лариса Хомайко, обозреватель газеты "Свободный курс"
Tags: геополитика и международные отношения, имидж страны и региона, межэтнические отношения и религия, образование-политическая наука-история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 33 comments