ashpi (ashpi) wrote,
ashpi
ashpi

Categories:

«Мир все еще учится демократии...»

       
Попытка ответить на простые и сложные вопросы:

Что общего между демократией, возникшей в древних Афинах, и современной демократией?
Почему народ все меньше желает соучаствовать в собственной судьбе? Был ли общественный строй в Советском Союзе особой формой демократии? Не ошибочно ли отождествление демократии и либерализма? Переживает ли кризис демократия на Западе? «Суверенная» демократия - это «сувенирная» демократия? Может ли в России появиться свой, особый вариант демократии?
  
(интервью взял Евгений Берсенев, газета «Два слова», 29.01.2008)

___________________________________________________________

Как известно, дословно демократия означает «власть народа». Причем в древнегреческих Афинах понятие «демос» означало народ, коллективный индивидуум, проживающий на определенной территории и связанный с историей этой территории, полиса, системы социальных, этнических и профессиональных отношений. Насколько точно, на Ваш взгляд, данная система получила отражение в государствах, которые называют себя демократическими?
 
Опыт Афин и других демократических полисов действительно интересен и по-своему уникален. Конечно, при желании зачатки демократии можно найти даже в первобытнообщинных традициях. Но античная демократия была первым альтернативным вариантом государственности по отношению к преобладавшей на Востоке формы деспотии. Восточные монархии основывались на неограниченной власти царя (фараона, императора, султана и т.д.), персона которого зачастую объявлялась «божественной». Бюрократия, армия и жрецы составляли главную опору монарха, а внизу этой «пирамиды» находилась масса бесправного народа, фактически близкого к рабскому состоянию. Власть была направлена исключительно «сверху вниз» и была неподконтрольна народу. Не удивительно, что при такой системе власти нередко наблюдался тиранический произвол правителей. В демократических полисах благодаря появлению понятия «гражданин» и принципа верховенства закона большинство магистратур стало выборными, а народные собрания приобрели решающий вес в политике. Источником власти стал народ, и это – главное условие всякой демократии. Конечно, первый опыт «прямой демократии» был несовершенным, и в правах были ограничены многие категории населения (женщины, свободные неграждане и рабы). К тому же и в самой античной истории нередки были случаи «синтеза» западного и восточного опыта – в форме эллинистических монархий, в форме империй. Античная демократия лишь обозначила тот альтернативный путь, который впоследствии – преимущественно в новое и новейшее время – получил развитие и распространение сначала в Европе, а затем и во многих других странах мира. Лишь в последнее столетие в мире получили широкое распространение такие принципы, как правовое государство, республиканизм, федерализм, выборность и разделение властей, многопартийность, парламентаризм, равенство всех перед законом, свобода слова, совести и собраний, защита прав собственности и т.д. Не всегда и не везде это «работает». В политической науке появились и самые разнообразные теории демократии («плюралистическая», «элитарная», «демократии участия» и т.д.). Можно сказать, что мир все еще учится демократии, пытается апробировать разные ее варианты. Но основной принцип, безусловно, впервые был эффективно применен именно в греческих полисах.

Немецкий философ и публицист Артур Мюллер Ван ден Брук сказал, что «демократия есть соучастие народа в своей собственной судьбе». Сегодня даже в развитых странах Запада народы проявляют все меньшее желание соучаствовать в собственной судьбе. Согласны ли с определением Ван ден Брука? Какова может быть судьба демократии, когда народ все меньше желает соучаствовать в собственной судьбе?
 
Это определение хорошо перекликается с понятием «гражданин», о котором уже говорилось выше. «Гражданин», в отличие от «подданного», наделен правом активно участвовать в политической жизни, формировать органы власти и контролировать их деятельность. Для того, чтобы это право реализовывалось на практике, в обществе должна быть выработана и воспитана определенная политическая культура. Настоящими гражданами не рождаются, ими становятся. Необходимы развитые структуры гражданского общества, выполняющие роль своеобразного «буфера» между отдельным человеком и государством. Бюрократические кланы во всех странах стремятся избавиться от общественного контроля, но их ограничивают в этом партии, общественные организации, средства массовой информации и т.д. Идет постоянная борьба за степень контроля общества над властью и власти над обществом. Иногда бюрократии удается подавить независимые институты, подменить их марионеточными структурами, превратить выборы в фарс с заранее предсказуемым результатом. В этом случае, естественно, растет аполитичность граждан, отказ от участия в выборах и отчуждение от власти, с последующим переходом к радикальным протестным формам поведения. Та власть, которую невозможно обновить с помощью честных выборов, нередко «обновляется» с помощью революций. Однако этот крайний способ, как показывает история, часто сопровождается колоссальными потерями – гражданскими войнами, распадом страны, хозяйственной разрухой и т.д. Поэтому в интересах общества сохранять реальные демократические процедуры выборов и контроля над органами власти.

Был ли общественный строй в Советском Союзе особой формой демократии? Ведь этот строй зачастую именовался «народовластием», то есть «демократией».
 
Советский Союз пережил разные фазы развития, и я бы не стал оценивать советский период однозначно. При Сталине, безусловно, диктаторский режим правления и массовые репрессии против миллионов невинных людей превратили слово «народовластие» в насмешку над демократией. В более «мягкие» хрущевские и брежневские времена дозволялись некоторые элементы плюрализма. Пожалуй, главное положительное, что было в советском опыте, относится не к политической, а к социальной сфере. Большинство рядовых граждан имели тот минимум социальных гарантий, который позволял им выжить. А это важно, поскольку существуют и такие «демократические» режимы, в которых есть набор политических свобод, но нет реальной заботы о жизненных нуждах человека. Там, где все определяют размеры денежных состояний, демократия фактически вырождается в плутократию. Поэтому оптимальным было бы достичь органичного сочетания не только политических, но и социальных, и личных прав граждан.

Не было ли ошибкой отождествление демократии и либерализма? Ведь термин «либертас» в истории либеральной мысли никогда не прикладывался к какому бы то ни было коллективному субъекту.

Латинское слово libertas употреблялось и в таком значении еще в Древнем Риме – например, у Цицерона. Выражение «libertas populi Romani» («свобода римского народа») даже чеканилось на монетах. И есть самые разные подходы в современных теориях либерализма. Конечно, эти понятия нельзя отождествлять, но они взаимосвязанные, сопутствующие. Без гражданских прав и свобод не может быть настоящей демократии, и наоборот. Существуют, правда, теории, что иногда излишняя свобода вредит демократии. Действительно, если вспомнить опыт России после Февральской революции, такой вывод напрашивается. Страна с имперско-монархическим традициями, увязнувшая в изнурительной мировой войне, попыталась разом провозгласить все мыслимые свободы. В результате получили анархию, закономерно сменившуюся жесткой диктатурой. Бывают экстремальные обстоятельства, когда излишняя свобода, к которой нет объективных предпосылок, опасна для развития страны в сторону демократии. Но бывают, надо заметить, и обратные ситуации, когда антидемократические силы искусственно создают или эксплуатируют экстремальные ситуации. Например, в последнее время стало модно ограничивать демократию под предлогом угрозы «международного терроризма». Именно под этим предлогом, например, в США после терактов 11 сентября 2001 г. были введены цензурные ограничения, а в России в 2004 г. (после Беслана) отменили губернаторские выборы. И в том, и в другом случаях принятые меры выглядят не вполне адекватным средством противостояния действительно существующей угрозе.

Сегодня в рамках борьбы с международным терроризмом даже в Соединенных Штатах предпринимаются меры по ограничению некоторых прав и свобод граждан. Не означает ли это, что западный вариант демократии переживает глубокий кризис?
 
Я бы не стал брать США в качестве эталонного примера «западной демократии». Это государство взвалило на себя роль «мирового полицейского», и в его политике все чаще проявляются имперские черты. Это закономерно, потому что многие возникающие в современном мире проблемы приходится решать оперативно и с позиции силы. Именно так было, например, в ситуации с талибами, насаждавшими крайний исламский фундаментализм в Афганистане. Но такой волюнтаристский стиль принятия решений противопоказан демократии и ведет к злоупотреблениям властью. Действия НАТО в Югославии, например, явно выходили за рамки демократических норм международной политики. Вообще, сейчас уже не стоит разделять демократию на «западную» и «восточную». Какая демократия существует, например, в современной Японии – западная или восточная? Есть просто демократия, в той или иной степени «приправленная» местным колоритом. Но если «колорит» вытесняет важнейшие принципы демократии, то это уже не демократия.

Как вы относитесь к идее «суверенной демократии», предложенной замглавы администрации президента Сурковым?
 
Этот термин использовался еще до Суркова гоминьдановским правительством Тайваня для того, чтобы подчеркнуть независимость Тайваня от центрального китайского правительства. Там все было понятно, а вот независимость от кого или от чего хочет подчеркнуть Сурков, не очень ясно. Кстати, об этом термине скептически отзывались даже В. Путин и Д. Медведев. Вообще, любой ярлык, пристегнутый к демократии («исламская», «арийская» и т.п.), пахнет лукавством. Действительно, любая настоящая демократия не может не быть суверенной, так как в ее основе лежит суверенитет народа. Если бы какое-то определение демократии давалось просто для подчеркивания местной специфики – оно бы имело право на существование. Но если оно служит для оправдания господства олигархических кланов силовиков и олигархов, для превращения демократических процедур в фикцию – тогда это не демократия. Разница между «демократией» и «суверенной демократией» получается не меньшая, чем, скажем, между понятиями «государь» и «милостивый государь». Не удивительно, что в политологическом сообществе «суверенная демократия» стала притчей во языцех. Многие политологи, например, с иронией говорят о попытках создать в России «сувенирную» демократию.

Может ли в России появиться свой, особый вариант демократии? Если да, то каковыми могут быть его основные черты?
 
Это самый сложный вопрос. В России демократия пока не имеет богатых и укорененных традиций. Если не считать отдельные исторические эпизоды (Новгородское вече, Земские соборы, Временное правительство, «перестройка»…), мы привыкли жить при всевластных царях и генсеках. У многих людей менталитет по-прежнему не граждан, а подданных. Они боятся и не умеют защищать свои права, оставляют все на усмотрение начальника. Поэтому сейчас столь велика роль «руководящей партии» и президентской власти, норовящей превратиться в почти монархическую. С другой стороны, у нас не развиты институты гражданского общества, и даже те из них, которые успели сложиться, оказались под мощным прессом бюрократии. Кроме того, страна объективно подвержена многим угрозам безопасности – этнические и религиозные конфликты, сепаратизм, самая протяженная сухопутная граница – с Европой, с мусульманскими странами, с Китаем. В этих условиях очевидно, что для сохранения целостности государства необходима сильная и эффективная власть. Но это отнюдь не противоречит основным принципам демократии. Более того, в современном глобальном мире успешное развитие страны просто невозможно без движения в сторону рынка и демократии. Любая замкнутая в себе диктатура приведет лишь к стагнации, к назреванию революционного варианта обновления власти.
 
Демократия раскрепощает человека, дает ему возможность реализовать свои способности, дает ту свободу выбора, которой нет в авторитарных и тоталитарных государствах. Но этой свободой надо научиться пользоваться. Поэтому оптимальным для России было бы постепенное, но последовательное движение к демократии с учетом специфики нашего государства.
 
Юрий Чернышов, д.и.н., профессор, заведующий кафедрой всеобщей истории и международных отношений АлтГУ, директор Алтайской школы политических исследований
 
Tags: гражданское общество и права человека, образование-политическая наука-история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments